№ 1 (23) / 2026
Сергей Владимирович Черкасов,
директор Государственного геологического музея им. В.И. Вернадского РАН, д. т. н., заслуженный геолог РФ
В свое время одной из самых популярных и привлекательных характеристик профессии геолога была возможность путешествий «за казенный счет», особенно – путешествий в места, в которые в качестве туриста попасть почти невозможно. Экспедиционные или, как сами геологи их называли и называют, полевые работы были окутаны флером романтики и свободы: нетронутая природа, удаленность от разного начальства и городской суеты привлекали многих из тех, кому не чужда была нотка здорового авантюризма, причем этот авантюризм в геологии попадал в правильное русло и становился позитивным качеством характера.
Навыки жизни в окружении дикой природы приобретаются по производственной необходимости, а умение ориентироваться на местности, создать уют на стоянке посреди тайги, приготовить обед на костре – все это добавляет геологам специфического шарма, в основе которого лежит надежность, спокойствие, и уверенность человека, перешедшего с природой на «ты», причем этот переход отражает не фамильярность, а искреннее взаимное уважение человека и природы. Честно говоря, до сих пор иногда люблю щегольнуть перед друзьями-приятелями умением разжечь огонь с одной спички без применения всякой химии, газовых горелок и тому подобных атрибутов современных шашлыков.
Группа заверки аэроаномалий. Хребет Джугджур, 1982 г.
Но не только полевые навыки характеризуют геолога. Геология – пожалуй, единственная дисциплина, объединяющая в себе все естественные науки. Состав минералов определяется химическими формулами и процессами, биология находится в тесном взаимодействии с палеонтологией, строение нашей планеты, ее земной коры, магнитное, электромагнитное и гравитационное поля определяются законами физики, а география попросту отражает следствия геологических процессов. Поэтому геолог – это не просто узкий специалист, а профессионал, обладающий глубокими знаниями во всех естественно-научных дисциплинах и применяющий эти знания на практике. Узкая специализация, безусловно, требуется при проведении лабораторных исследований, при разработке новых методов изучения геологических объектов, начиная от минерала и заканчивая строением Земли. При этом каждый геологический объект, будь то образец горной породы или горный хребет, является уникальным, неповторимым.
Стоит отметить, что «геолог» в нашем разговоре – образ собирательный, к геологам мы относим и геофизиков, и геохимиков, и многих других – всех, кто изучает состав, строение и историю развития земной коры для поиска, оценки и разведки месторождений полезных ископаемых (нефть, руды, алмазы), для оценки геологических рисков и для изучения геологических процессов. В справочнике «Науки геологического цикла», изданном Московским государственным университетом в 1996 г. (автор – проф. В.Г. Чернов), указано 697 геологических наук и их подразделений, и всех, кто занимается этими науками, мы называем «геологами».
Еще в середине прошлого столетия этих ветвей геологической науки было гораздо меньше, а самих геологов – гораздо больше, и именно в XX веке было открыто огромное количество месторождений полезных ископаемых. К 2000 году в базах данных геологических организаций только по территории России насчитывалось около 15000 месторождений и рудопроявлений. При этом количество новых открытий резко упало в 80-х–90-х годах. Почти все месторождения, которые сейчас разрабатываются, были открыты во времена Советского Союза.
Что же дальше делать геологам? Практически все полезные ископаемые, залегающие на поверхности планеты, уже известны. Нужно копать глубже. Уже сейчас самая глубокая шахта в Южной Африке, в которой добывают золото, превышает 4000 метров и продолжает углубляться. Но углубление шло постепенно: само месторождение было обнаружено на поверхности, а дальше горняки пошли по рудному телу. А как найти месторождения, которые на поверхности не проявляются? Это – задача для геологов, геофизиков и геохимиков XXI века.
Для формирования большинства типов рудных месторождений требуется огромное количество тепловой энергии, которая обеспечивает перемещение химических элементов в земной коре, чаще всего – в растворах, иногда – в расплавах. При этом у природы нет задачи создания повышенных концентраций металлов, но иногда – случайно, но с подчинением законам физики и химии – создаются такие условия, при которых определенные металлы в результате остывания растворов и расплавов накапливаются в каком-то ограниченном пространстве. Такое скопление и становится месторождением.
Все процессы, имеющие отношение к рудообразованию (внедрение горячих расплавов, перемещение растворов, формирование и заполнение проницаемых зон, которые часто связаны с разломами, и многие другие), оставляют свои следы в земной коре. Эти следы проявляются в изменении как вещественного состава пород, так и их физических свойств. Причем если сами месторождения могут иметь размеры от нескольких сотен метров, следы процессов, имеющих отношение к рудообразованию, могут достигать первых сотен километров.
Юные геологи ГГМ РАН на месторождениях Высокогорского рудного поля
Геофизические методы исследования (гравии магнитометрия, электроразведка, сейсмические и радиометрические методы) зачастую неспособны выявить геофизические аномалии, связанные непосредственно с месторождением, поскольку «сигнал» месторождения очень слаб по сравнению с влиянием других неоднородностей земной коры. А вот многие аномалии, связанные со следами процессов, в результате которых сформировалось месторождение, достаточно часто могут быть выделены одним из геофизических методов или их комплексом. Но это направление в геологии пока еще недостаточно изучено. Пока исследовалась поверхность Земли, самым главным было вещество: взял образец на точке наблюдений, определил, что за порода, какие минералы присутствуют, померил химический состав. И если почвенный покров по мощности меньше метра – прокопал канаву, и получается уже линия наблюдений. А вот если искомые объекты залегают в нескольких сотнях метров под поверхностью, канава уже не поможет, а бурение стоит дорого, и для бурения нужно задать такие точки, в которых вероятность обнаружения руды на глубине максимальна. Вот тут-то и выходят на первый план геофизические методы разведки. Они и должны дать обоснование точек заложения поисковых скважин. Есть два основных подхода к такому обоснованию. Первый – если мы знаем, какие аномалии характерны для искомого месторождения, мы пытаемся найти эти аномалии среди всех сигналов и шумов, составляющих геофизическое поле. Второй – если у нас есть равномерные измерения, например, силы тяжести, или просто космические снимки на всю территорию поисков и эталонные объекты – известные месторождения и рудопроявления, мы определяем, к каким особенностям поля или снимка приурочены эталонные объекты, а потом ищем эти особенности по всей территории. При современном уровне вычислительных технологий реализация обоих подходов – дело техники. Однако результат такого прогноза без заверки данными о веществе, проще говоря – без бурения и получения керна, хотя бы с геохимическими аномалиями, указывающими на присутствие рудного вещества, является лишь красивой гипотезой. А на основе гипотезы ни одна коммерческая компания не станет рисковать затратами на буровые работы, да и государственные органы не смогут подготовить объект для лицензирования. Поэтому именно государство должно взять на себя риски, связанные с бурением, заверяющим результаты анализа геофизических и спутниковых данных.
И какие же специалисты нужны для геологоразведочных работ, связанных с прогнозом скрытых месторождений полезных ископаемых? Ответ непростой. Нужны и геофизики с серьезными знаниями о месторождениях полезных ископаемых, и геологи, глубоко понимающие природу геофизических аномалий, и геохимики, знакомые с процессами рудообразования и геохимическими признаками месторождений разного генезиса. А весь объем знаний, необходимых для такого прогнозирования, объединяется в отрасли геологической науки, называемой глубинной металлогенией, которая тоже требует своего развития.
На настоящий момент отдельного учебного курса, посвященного глубинной металлогении, не существует ни в одном университете, поэтому хотелось бы, чтобы студенты, ориентирующиеся на поисковую геологию, представляли бы себе проблемы прогноза и поисков скрытых и погребенных месторождений и самостоятельно могли бы сложить непростой «глубинно-металлогенический» пазл знаний, относящихся к разным дисциплинам. Задача непростая, поскольку все то, что ранее сказано об объединяющей роли геологии в естественных науках, никак не проявляется ни в школьной программе, ни даже в университетских учебных курсах. Многие из тех, кто посвятил себя геологии, в конце концов сами приходят к пониманию взаимосвязи естественных наук, но хотелось бы, чтобы такое понимание приходило пораньше.
Геология присутствовала в школьной программе в 1934– 1941 годах, и после этого до 1956 года в школе были обязательными геологические экскурсии. Результат – бум открытий новых месторождений в 50-х–60-х годах XX века. Было бы правильным усилить преподавание геологических знаний в школе и в наше время, но это – большая задача, которую за пару лет не решишь. Немного украшает ситуацию детско-юношеское геологическое движение (геологические кружки, клубы юных геологов), из которого выходят по-настоящему заинтересованные ребята, сознательно идущие в профессию. В Государственном геологическом музее им. В.И. Вернадского Российской академии наук функционирует Межвузовский академический центр навигации по специальностям горно-геологического профиля, проводятся всероссийские конкурсные проекты для школьников, Клуб юных геологов проводит регулярные занятия, геологические экскурсии в разных уголках нашей страны. Статьи победителей конкурсов публикуются в журнале, который вы сейчас читаете, а почти все выпускники Клуба идут в профильные вузы и становятся незаменимыми специалистами в геологической отрасли.
Желаю всем читателям журнала удивительных открытий в вашем знакомстве с геологией и открытий новых месторождений полезных ископаемых, если вы выберете в своей жизни геологическую дорогу.
